Музыка появилась в моей жизни очень рано — сочинять я начал примерно в восемь лет, ещё не понимая ни того, что такое композиция, ни того, куда всё это однажды приведёт.
Просто внутри постоянно звучало что-то своё: мелодии, гармонии, почти законченные музыкальные пространства, которым хотелось дать возможность существовать уже не только в воображении.
Позже появились фортепиано, синтезаторы, секвенсоры, MIDI, электронные инструменты и бесконечное увлечение самим звуком, его формой, движением и тем, как он меняется в пространстве.
Особенно притягивала возможность взять самый обычный тембр и превратить его во что-то живое — изменить его характер, окружить другими красками и постепенно создать совершенно новый мир.
Традиционный способ сочинения, при котором произведение долго и последовательно собирается из отдельных элементов, никогда не был для меня единственно естественным.
Гораздо ближе другое состояние: сначала возникает звуковая среда, своеобразная палитра тембров и оттенков, а уже внутри неё начинает рождаться сама музыка.
Когда эта палитра складывается правильно, остаётся нажать Record и позволить музыке развиваться в реальном времени, порой совершенно не зная, какой окажется следующая фраза.
Именно поэтому мне всегда был близок подход Вангелиса — не как образец для подражания, а как понимание того, что сочинение и исполнение способны происходить одновременно, почти без расстояния между внутренним импульсом и звуком.
Самые дорогие для меня композиции нередко возникали именно так — без заранее написанной формы, подробного плана и попытки заранее определить, куда всё должно прийти.
В такие моменты музыка словно сама подсказывает направление, а задача музыканта заключается скорее в том, чтобы услышать его и не разрушить излишним контролем.
Музыка вообще никогда не воспринималась мной только как звук: в ней почти всегда присутствуют цвета, формы, движение и числа.
Некоторые гармонии ощущаются светлыми или тёмными, прозрачными или плотными, отдельные аккорды имеют почти физическую температуру, а музыкальная фраза иногда выглядит как линия, уходящая куда-то в пространство.
Поэтому источником музыки может стать практически всё — рояль, синтезатор, гитара, оркестр, ударный инструмент или даже воздух, проходящий через предмет необычной формы.
Если в звуке появляется собственный характер и он начинает что-то рассказывать, происхождение перестаёт иметь значение, потому что он уже стал частью общей палитры.
При всей любви к электронике в центре моей музыки почти всегда остаётся мелодия, связывающая воедино ambient, оркестровые фактуры, фортепианные импровизации, электронную ритмику и музыку для сцены или кино.
Большую роль играет и классическое ощущение гармонии — напряжение и разрешение, внутреннее движение, певучесть и способность нескольких правильно найденных нот сказать больше, чем самая сложная технология.
За годы музыка вышла далеко за пределы собственных альбомов: были театральные постановки, компьютерные игры, кино и другие проекты, а некоторые произведения спустя много лет неожиданно возвращались и получали новую жизнь.
Сейчас выпущено уже больше десяти альбомов под именами Daniel Slabodar и LiquidIntegrity, однако количество релизов никогда не ощущалось главным результатом — куда интереснее наблюдать, как меняется сам музыкальный язык и появляются новые краски.
Для меня музыка давно стала способом разговора с миром, потому что за инструментом иногда удаётся сказать то, что невозможно сформулировать обычной речью, а порой именно мелодия первой объясняет мне самому, что происходит внутри.
Наверное, поэтому даже спустя столько лет перед кнопкой Record всё ещё остаётся почти детское чувство неизвестности и свободы: в лучшие моменты музыку не приходится заставлять появиться — достаточно услышать первый звук, сделать шаг вслед за ним и позволить ей самой рассказать, чем она хочет стать.